Мамы, деревенские женщины, все слова понимали дословно и всегда желали в дорогу: «Успевай, дочь, поворачиваться, смотри, чтобы трубой тебя не задело». Случались авралы, когда сутками с буровой нельзя было уйти, и приходилось туго. Мужичкам полегче – у них и еды побольше, да и при необходимости поделятся друг с другом. Женщины же по мусульманскому обычаю и застенчивости обычно ели в стороне. Спросят у девушки буровики: есть, мол, чем червяка заморить? А та головой кивнет, хотя у самой ни крошки в кармане.
Скидок на женский пол делать было не принято. Например, Сахиба Миннапова сына чуть не на буровой родила. Схватки у нее начались на 20-метровой высоте, когда она затаскивала вверх трубы. Там у здорового человека голова кружится, а Сахиба на последних днях беременности. К счастью, оказалась на буровой машина, привезшая глину, вот на ней с гиком и поехала она рожать сыночка. И после дома долго не залежалась – через 2 недели после родов, как и обговорено законом, уже на работе была.
Но больше всего мне запомнился рассказ Мухтарамы апа Мухаматхарасовой о волках:
– Единственное, чего мы боялись, – это волков. Отходим от буровой – они тут как тут. Туловища вытянутые, потому что от голода худые. Их тени постоянно мелькали рядом с нами. Мы успокаивали себя, что волки нами побрезгуют – мы ведь не от печи с душистым хлебом шли, а от буровой нефтяной, а наша одежда была насквозь, до исподнего белья, пропитана нефтепродуктами. Может, это действительно спасало?
И все-таки мы на буровой делали из пакли катыши-факелы, обмакивали их в солярку, благо ее было достаточно, вот так и шли по лесу. Мелькнет волчара, мы машем факелом, кричим. Тогда ведь много нападений на людей было.
Наши мамы что придумали – привязывали к нашим лаптям, калошам и чувякам лоскутки от наперников и мешковин. Известно, что волки лыко и резину не едят, значит, по ним, если случится беда, можно будет распознать, чьи косточки остались. Так и бежали по лесу с этими тряпками, с глазами размером с чайное блюдце от страха. Умница Нурсина Сулейманова нашла еще один выход. Мама ее научила молитвам специальным, а она – нас. Мы всю дорогу их шептали, а когда совсем страшно было, кричали на весь лес.
Не раз встречалась я с первыми буровичками «Татнефти» и всегда удивлялась их оптимизму, бодрости. Жизнь они прожили достойно. Пользовались уважением, всегда помогали людям, воспитали замечательных детей. Сегодня они получают персональную ежемесячную пенсию. Это решение генерального директора бабушек окрылило. Не в деньгах только дело, а в том, что о них помнят. Ведь эти бабушки жили всегда небогато, но людям не завидовали. Особого отношения к себе не требовали. Например, Нурсина апа Сулейманова. До сих пор помню давнюю встречу в профкоме. Там ей пытались вручить мечту хозяйки той поры – миксер, который пришел в «Татнефть» по бартеру.
– А что я с ним буду делать? – спрашивала всегда основательная Нурсина апа.
– Яйца для теста взбивать, возьмите, это же дефицит, на него в очередь записываются.
– Яйца для оладушек я и вилкой взобью, – засмеялась бабушка и засеменила домой.
Как-то заглянула к ней, а у нее на кухне целая кондитерская фабрика: горой лежит изумительно вкусная татарская выпечка. А она ее в пакеты и коробки раскладывает, чтобы внукам-студентам отправить.
– Как вы все успеваете, Нурсина апа? Сколько сил надо, чтобы вымесить, разделать, испечь.
Ответила без тени улыбки:
– Это разве работа? Работа на буровой была. Скажу по правде: будь побольше сил, так и я, и Мухтарама… мы бы на буровую пошли работать.
Нурсина Гилязовна прожила до 105 лет, и оставила нас в 2023 году.
