«…быть там, где нужно…»
Я никогда не жалею о том, что стал буровиком, что одному из первых пришлось прокладывать дорогу к нефти Севера. Прожитое я измерял не годами, а тем, как я жил, что сделал полезного для людей, для Родины. В этом я видел смысл и цель жизни своей, а поэтому старался быть там, где нужно и трудно, но зато интересно.
Ранние годы
Григорий Иванович Норкин родился 25 марта 1914 года в деревне Тургай Ново-Кусковской волости Томской губернии (ныне Асиновский район Томской области) в многодетной семье. Родители Григория Ивановича — ханты, всю жизнь занимавшиеся охотой и рыбалкой.
В 1919 году умер отец, оставив Григория и двух его сестер на иждивении матери. Школы в деревне не было. Семья бедствовала, едва перебивалась, поэтому уже с десяти лет ему пришлось встать в один ряд со взрослыми и зарабатывать на кусок хлеба. Позднее Григорий Иванович не раз признавался, что это были самые трудные годы в его жизни.
С тринадцати лет мальчик увлекался охотой: ловил зайцев, водяных крыс, бурундуков, а уже в пятнадцать лет стал умелым охотником, промышляя белку и горностая. Охота стала для него любимым профессиональным занятием. В 1931 году одним из первых вступил в колхоз «Красный промысловик», был назначен старшим в бригаде охотников. В 1937–1939 годы проходил службу в рядах Советской Армии. С 1939 по 1941 год был председателем колхоза.
Великая Отечественная война
23 июня 1941 года ушёл на фронт танкистом. Был дважды ранен. Григорий Норкин сражался в составе третьей гвардейской танковой армии Первого Украинского фронта. Участвовал во взятии Дрездена, штурме Берлина, а также в Пражской наступательной операции — последней стратегической операции Красной армии в Великой Отечественной войне.
Из наградного листа, составленного в мае 1945 года:
Гвардии лейтенант Норкин в период боёв Берлинской и Дрезденской операции показал себя мужественным, честным и храбрым офицером. Тов. Норкин в действующей армии с 1941 года, за время Великой Отечественной войны имеет два ранения. В прошедших боях в мае и апреле действовал смело и отважно. Находясь всё время в передовых порядках боевых частей, на самом опасном месте, тов. Норкин, кроме выполнения своей основной работы, отдавал все силы на обеспечение боевой задачи. В сложных условиях боя, подчас рискуя жизнью, тов. Норкин личным примером воодушевлял бойцов, обеспечивая выполнение задания командования… Во время боёв в Берлине с 24 апреля по 2 мая гвардии лейтенант Норкин организовал прочёску местности от отдельных разрозненных групп противника, чем обеспечил нормальную работу связи и боевую деятельность дивизиона.
После окончания войны Григорий Иванович остался в армии: его назначили оперуполномоченным отдела контрразведки НКО «СМЕРШ» 440 отдельного гвардейского миномётного ордена Красной Звезды дивизиона и органов государственной безопасности группы советских войск в Германии. Только в 1948 году он вернулся на Родину.
Трудовой путь
После демобилизации из рядов Советской Армии в 1948 году Григорий Иванович остался в Саратове вместе с фронтовыми товарищами. От них Норкин узнал, что в Саратовской конторе разведочного бурения на буровых установлены танковые дизели.
Я танкист, решил идти на буровую дизелистом, а затем по возможности — стать механиком. Попал в бригаду опытного мастера Николая Алексеевича Волькова. Он хорошо знал своё дело и умел передать опыт другим, обладал большими способностями расположить к себе человека. Мастер с первых же дней заставил меня овладевать специальностью буровика, обеспечил учебниками по бурению и постоянно контролировал, как я занимаюсь и как мне всё это дается. Я так увлекся, что всё своё свободное время просиживал за учебниками и справочниками. А практику я получал на буровой каждый день.
За короткое время Норкин вырос с бурового рабочего IV разряда до бурильщика высшей квалификации, а вскоре стал мастером.
Когда по всей стране пронеслась весть, что в Сибири ведётся большая разведка на нефть и газ, Норкин отправился в Нижневартовск одним из первых. В 1959 году его назначили мастером буровой Р-1 на Мегионской площади на берегу Баграса.
Начальник экспедиции Владимир Алексеевич Абазаров так рассказывал о Норкине:
Могучее телосложение, высокий рост, открытое лицо со следами прожитых лет и трудной судьбы в сочетании с мягким характером не могли не вызывать искренней симпатии и доверия. Но я видел Норкина и другим. Когда в процессе бурения возникали сложности или допускались аварии, он был жёстким, не терпящим возражений, а в особо тяжёлых случаях и жестоким. Его преданность делу не могла подменяться никакими отношениями. Иногда во время тяжёлых аварий, стоя за тормозом, рисковал собственной жизнью. Его команда и действия были чёткими, взвешенными, быстрыми и единственно верными в данной ситуации. Никакого панибратства Норкин не терпел, никому серьёзных ошибок или разгильдяйства не прощал.
21 марта 1961 года на скважине Р-1 в поселке Баграс был получен первый фонтан мегионской нефти дебитом 240 тонн в сутки. Это открытие положило начало освоению месторождений в Среднем Приобье.
За 24 года работы буровым мастером в Ханты-Мансийском автономном округе Григорию Ивановичу Норкину выпала большая честь быть первооткрывателем двенадцати нефтяных и газовых месторождений, в том числе Аганского, Варьеганского, Нижневартовского, Ермаковского, Белозерского, Северо-Покурского и других. Однако настоящую славу и признание Григорию Ивановичу принёс Самотлор.
Впервые о Самотлорской геофизической структуре речь зашла в кабинете Абазарова весной 1963 года. Осенью экспедиция получила готовую структурную карту Самотлорской площади. В ноябре была выбрана точка вблизи озера. 29 декабря 1963 года бригада Норкина забурила скважину всего в двух километрах от посёлка Баграс.
Условия были тяжёлые. Команду Григория Ивановича из восьми человек встретило полное бездорожье: кругом только болотные топи. Ровно месяц потребовался, чтобы на двух тракторах-болотоходах добраться к месту бурения Р-1 — первой разведочной скважины Самотлора. Связь с базой — только по рации и вертолётами Ми-4. На буровой стоял один вагончик, в нём железная печка да самодельный стол с рацией. Ни кровати, ни лавки какой-нибудь. Обедали буровики из своих термосов, сменившись, уходили в посёлок на отдых. А Норкин, естественно, забывал, что есть у него в двух километрах дом, тепло, уют. Спал прямо на буровой, урывками.
В начале апреля 1965 года бригада Норкина приступила к проходке скважины Р-1 на Самотлоре. Когда проходка составила 2000 метров, Григорий Иванович стал проявлять беспокойство, в ежедневных переговорах с Абазаровым сообщал: «Скважина какая-то всё время живая». Интуиция, основанная на огромном опыте, подсказывала ему, что там, в далёких глубинах, таятся могучие силы нефтяного фонтана, готовые в любую секунду, при малейшей оплошности, вырваться, круша всё на своём пути. Постоянные настороженность, бдительность, сверхстрожайшая дисциплина позволили бригаде успешно завершить проходку скважины.
29 мая 1965 года скважина-первооткрывательница Самотлора дала мощный фонтан нефти — суточный дебит достигал невероятной величины в полторы тысячи тонн. Новость бригада встретила радостным «Ура!». Это была трудовая победа, достигнутая старанием каждого, кто плечом к плечу шёл с Григорием Норкиным.
За пять лет после завершения скважины-первооткрывательницы бригада Норкина пробурила на Самотлоре ещё десять поисковых скважин, и все они дали фонтаны промышленной нефти.
Много лет спустя, когда Григорий Иванович уже был на пенсии и жил в Тюмени, он приехал в Мегион. Владимир Алексеевич Абазаров предложил ему съездить на Самотлор. Григорий Иванович вспоминал:
На «Волге» проехали по самотлорской кольцевой дороге. Мы были на буровой Р-1, которая дала первый фонтан нефти. Я вспомнил 1965 год: как было трудно добираться до Самотлора, когда мы его осваивали, и как стало сейчас. Мне не верилось, что я нахожусь на Самотлоре, на Р-1, и приехал на легковой машине по отличной бетонной дороге. Тогда для нас это было легендой, которая превратилась в быль, в настоящую правду.
Награды и память
За открытие Самотлорского нефтяного месторождения заслуженный мастер Григорий Норкин награждён знаком «Первооткрыватель месторождения», орденами Трудового Красного Знамени и Октябрьской Революции. Также он был отмечен знаком «Отличник разведки недр» (1965), дипломом «Первооткрыватель месторождения» (1976). Его имя занесено в Книгу Трудовой Славы Ханты-Мансийского автономного округа и Главтюменьгеологии.
