В 1943 г. я вышла замуж за Кима Николая Генчировича, а в октябре 1944 г. у нас родился сын, который после года заболел малярией. Организм, ослабленный болезнью и недостатком питания… Сын болел 2 года, он был почти безнадежным. А еще детский туберкулез. Врач дал заключение: немедленный выезд в среднюю полосу России. Вот так, волею судьбы Ким получил направление на Шугуровский нефтепромысел. Мы втроем тронулись в путь, не представляя куда… До ж/д станции Клявлино доехали поездом, встретил нас рабочий на тракторе, он должен был нас доставить в рабочий поселок Зеленая Роща. Погода была сырая, дождливая, быстро стемнело, ехать было нельзя, и мы остановились в деревне Сугушлы. До этого я много видела грязи, бедности и всяких неудобств, но это меня потрясло: горела коптилка, за печкой мычал теленок, потом захрюкала свинка. Мне женщина предложила положить ребенка, а на что — трудно было понять, потому что темно. Я пощупала руками — это была солома. Сняла плащ, завернула дитя, а сама просидела рядом. Поутру тронулись в путь.
Дождь не переставал, гусеницы трактора тонули в черной жиже. К вечеру мы еле-еле доехали до поселка нефтяников. Поселили нас в семью, отдали одну из комнат. В семье была бабуля, очень добрая и внимательная, у нее была корова, и стала она поить нашего больного сына парным молоком. Вначале осторожно — винной стопочкой, потом больше. Через месяц мы заметили, что он стал поправляться, а через две недели у него прекратились приступы малярии. Потом нам дали другую комнату, которую мы делили с другой семьей. Они были москвичами. Время было еще трудное, но уже отменили карточки, хотя с жильем были проблемы.
Н. Г. Ким сразу вышел на работу, его оформили начальником цеха добычи. К этому времени промысел давал 250 т в сутки. По существу, работала одна скважина № 16 на угленосной свите, пробуренная разведчиками «Татгеологотреста». Остальные пробуренные 40 скважин простаивали в ожидании освоения. Ким организовал строительно-монтажную бригаду из пяти человек во главе с бригадиром Давлетшиным, которая занималась монтажом качалок СКН-5. Все простаивающие скважины были смонтированы качалками и пущены в эксплуатацию. Нефть поступала на сборный пункт товарного парка и перекачивалась в Клявлинский товарный парк для последующей транспортировки по железной дороге на нефтеперерабатывающий завод г. Куйбышева. С пуском простаивающих скважин промысел стал добывать 450 т в сутки.
Кадры в основном были местные практики: первым мастером по добыче нефти был В. П. Какалин, приехавший с Сахалина, там он тоже работал на добыче нефти. Ко времени нашего приезда директором промысла работал И. А. Мальков, а до него первым директором был Борис Семенов. Главным инженером был Рафхат Шагимарданович Мингареев, Б. К. Золотухин исполнял обязанности начальника техотдела. Все они — выпускники МИНХиГП. Роман Алексеевич Ведерников был главным геологом, во всех отношениях очень приятный и знающий свое дело человек, выпускник Казанского университета им. В. И. Ульянова-Ленина. Главным механиком работал практик с промыслов Николай Васильевич Эмбы-Чеблаков. Мастером подземного ремонта был Антонов — практик из местной деревни Спиридоновка. Постепенно стали прибывать из разных нефтяных районов кадры и молодые специалисты.
Ким постоянно был в разъездах, так как Ромашкинское месторождение, разбуренное разведчиками, в первое время обслуживалось работниками Шугуровского нефтяного промысла. Первая фонтанная скважина № 2, нефть которой шла самотеком до Ромашкинского товарного парка. Одновременно шло строительство нефтепровода Ромашкино — Шугуровский товарный парк.
Как-то в дом вошел человек небольшого роста, моложавый, интеллигентной внешности. Поздоровавшись, спросил: как мы устроились, как зовут сына, каково его здоровье? Извинился, что из-за труднейшего положения с жильем нет возможности предоставить лучшие условия. Поинтересовался, привезли ли мы что-либо из необходимого: «Если нет, то мы окажем помощь». Работники продолжали прибывать, многие с детишками. Директором промысла стал Рафхат Шагимарданович Мингареев, который решил один из новых финских домиков отдать под детский сад. Так неработающие мамы получили возможность пойти на работу.
Ребенок наш поправился, встал на ноги, а до этого в основном был на руках. Он стал ходить в садик, а я получила возможность наконец пойти на работу в плановый отдел. Контора была на противоположной стороне жилого поселка, между ними единственная грунтовая проезжая дорога, по ней можно было проехать на тракторе. Весной была проблема из проблем, чтобы попасть в это заветное здание, где была сосредоточена вся власть всех подразделений промысла, транспорт, строительство, коммунальное хозяйство, поэтому он и назывался Шугуровский укрупненный нефтепромысел.
Когда я вышла на работу, то узнала, кто ко мне приходил по вопросу нашего устройства Р. Ш. Мингареев. Впоследствии мы познакомились семьями, растили и учили вместе детей. Ирина Тихоновна, его супруга, очень воспитанная женщина, любящая мама и жена. В свою очередь Рафхат Шагимарданович уделял ей много внимания, помогал всегда, зная, что она сильно больна. В доме при этом у них всегда были мир, смех и доброжелательность. Они очень удачно дополняли друг друга.
По мере увеличения разбуриваемых и вводимых в эксплуатацию скважин произошло выделение цеха бурения в самостоятельное предприятие — контору бурения № 1 во главе с начальником Тюниным с местом дислокации в селе Новая Письмянка. Все работники бывшего цеха бурения переехали во вновь организованную контору бурения: Валерий Иванович Игревский, Зарига Джалиловна Миндеева и другие.
В июне 1950 г. с вводом девонского месторождения был организован нефтепромысел № 1 в селе Ромашкино на территории скважины № 3. Директором промысла был назначен Р. Ш. Мингареев, а главным инженером — Н. Г. Ким. Для всех нас эти годы были трудными, но счастливыми. Мы были молоды…
Н. Г. Ким ушел из жизни в 1981 г.
Воспоминания Августины Ким, записала София Гарифуллина
