Галеев Ризатдин Зайнетдинович (1926–2016)

В июле из деревни стали забирать на войну мужчин. Я был единственный мальчик, у кого было семь классов образования. Поэтому меня поставили на место ушедшего на фронт соседа учетчиком-заправщиком при МТС. Я распределял керосин и заправлял трактора, помогал отцу. Он работал трактористом, был бригадиром, а в бригаде — одни восемнадцатилетние девушки. «Беги туда, где девушка кричит», — просил он меня, один не успевал. Вот так я и пробегал три года, а там и сам стал трактористом.

В марте 1943 г. нас, комсомольцев, собрали в райкоме. Была команда: «Добровольцы — на фронт!» Мы, семь человек, написали заявления. Всем было по семнадцать лет. Приехали в Ульяновск, в 29-й автомобильный учебный полк: здесь нас готовили к отправке на фронт. По дороге в действующую часть состав, в котором мы ехали, разбомбили. Из ста человек в живых осталось около сорока. Утром мы пришли в себя, собрались и пошли пешком. Стояла жара, ужасно хотелось пить. Вдруг кто-то из ребят увидел колодец. Стали черпать оттуда воду, а воды-то всем и не хватило. Тогда отчаянный смельчак решил спуститься вниз. Я, говорит, зачерпну воды со дна. Спустили его на ремнях, а он кричит: «Поднимайте скорее!» Оказалось, что в колодце лежал мертвый солдат.

Дошли мы до резервного полка, а нам говорят: «Ждите, скоро придут «покупатели»!» Вскоре пришел капитан и забрал семерых человек, и меня в их числе, к себе. Сказал, что мы должны будем возить пушку на огневые позиции. Нас на четырех машинах отправили за снарядами. Комендант остановил мою машину и приказал везти раненых с полевого госпиталя. Семерых тяжелораненых солдат погрузили в машину, дали одного санитара в сопровождение. Только выехали на дорогу, откуда ни возьмись — самолеты: немцы стали бомбить. Кое-как удалось свернуть с основной дороги. Санитар сказал, что нужно выгрузить раненых и подальше отойти от машины. Так и сделали, только отошли от машины — она загорелась.

Поехал на попутке искать коменданта. Приехал в часть, рассказал обо всем, мне дали акт, что машина сгорела. Комендант сказал: «Потерял машину — ищи себе трофейную». И правда, много было разных машин подбитых, обгоревших по обочинам: «мерседесы», «форды». Я подобрал себе фиатовскую машину, итальянскую. Повозиться пришлось, конечно, поменял что надо, подлатал и поехал. Месяцев пять ездил на этой машине. А потом у меня был американский «cтудебеккер», отличная была машина, меня не подводила. На ней я до Берлина дошел.

Хорошо помню 9 Мая. Были мы под Берлином. Рассветало. Вдруг врывается солдат и кричит: «Победа!» Что тут было! Мы все спрыгнули с нар, кричим, скачем. Стали салютовать, извели все патроны. Затем, как ошалелые, побежали в соседнюю деревню, целый день катались на велосипедах. Буквально на следующий день нас собрали и отправили в Чехословакию, сказали, что остались немецкие части, которые продолжают сопротивление. Пока доехали, немцы сдались. Из Чехословакии нас переправили в Австрию. Так что после окончания войны я еще пять лет служил в Австрии. Всего семь лет получилось. Шел 1950 г. А домой ехать не хотелось. Отец писал, что в деревне голод, нищета и разруха, да еще и паспорта отнимают. «Не приезжай», — советовал он. Едем мы в поезде, подъезжаем к Москве, а тут слух прошел, что нас прямиком отправят на восточный фронт. Тут мы все с документами и разбежались.

Приехал я в Казань, пытался устроиться на работу, а мне говорят, что нефть в Бугульме начнут добывать. А у меня дядя жил в Лениногорске. Приехал к нему. Утром он меня повел на работу. Приезжаем на скважину, а там — полуторка «ГАЗ- АА». Рядом стоит измученный грязный механик: «Вот, неделю мучаемся, завести не можем, коли специалист, то помоги». Я поставил зажигание, кое-что подкрутил, подтянул, и на глазах у всех машина заработала. Все закричали, запрыгали от радости. Меня похлопали по плечу и сказали:

«Все, ты у нас будешь оператором по добыче нефти». И вот так, с легкой руки друзей, на всю оставшуюся жизнь я стал оператором. Тридцать семь лет работал нефтяником. Пригодился военный опыт и в мирное время. Кстати, жить я остался в той же деревне, там встретил и свою жену Райсу. Вырастили мы троих сыновей. Сегодня у нас шесть внуков и четыре правнука. В 1959 г. меня наградили орденом Ленина. Это была высокая награда за труд.

Признаюсь честно, досталось нам, первым нефтяникам, сполна. Бывало, ночью прорвет трубу, нефть бьет фонтаном. Я бегу на скважину, а через некоторое время я уже весь облит нефтью. А на улице 20-градусный мороз. Я очень благодарен своей жене за терпение и понимание. Мы мотались по разным деревням: такая была кочевая жизнь у первопроходцев. В каждой новой деревне у нас рождался сын. Условий нет, съемные дома. Райсе за хлебом приходилось ходить за 15 километров. Жена десять лет не работала, поднимала детей, жили на одну зарплату. Тяжело было, но мы трудились, преодолевали тяготы и были очень счастливы. В 2011 г. мы справили 60-летие нашей совместной жизни. Мы любили друг друга, любил я свою профессию, жили открыто, с верой в будущее. Я всю жизнь был коммунистом. По убеждениям я остался верен своей партии и счастлив тем, что мне удалось пожить при социализме.

Мои сыновья получили бесплатное высшее образование. B 1960 г. я бесплатно получил от государства квартиру, в которой мы по сей день живем. Давали детям садики и путевки в санатории, медицина была бесплатная. Не было олигархов и нищих. После войны не было столько сирот, сколько сейчас. Была социальная справедливость, и мы были уверены, что успехов можно добиться исключительно честным и самоотверженным трудом. Это была не слепая вера, это была наша реальная жизнь. Мы жили открыто и дружно, не боялись друг друга. Я воспитал достойных сыновей. Все они отслужили в армии, получили специальности, создали семьи. Не это ли лучшая награда в старости?»

Р. З. Галеев ушел из жизни в 2016 г.