Легендарный первооткрыватель
Характер Рауля-Юрия Георгиевича Эрвье сочетал самоотверженность геолога-первопроходца и профессиональную интуицию, позволившую ему добиться прорыва в промышленном освоении Западной Сибири. Также Эрвье была свойственна глубокая проницательность в общении с людьми. Его близкий друг и соратник Ф.К. Салманов вспоминал:
Я знал одну особенность Юрия Георгиевича: он никогда не довольствовался влиятельными рекомендациями, стараясь составить личное мнение о тех, с кем шел на разведку. Эрвье угадывал не только профессиональные, но и нравственные качества нового работника. Он незаметно подвергал испытуемого проверке, определяя дальнейшее отношение к нему, и впоследствии следовал первоначальному впечатлению.
Выдающаяся семья
Предки Рауля-Юрия Эрвье, его дедушка Жан-Франциск с молодой женой Анной Марией в 1850 году прибыли в Россию из Франции. В провинциальном Тифлисе Жан-Франциск Эрвье стал купцом первой гильдии и в 1886 году принял российское гражданство. Его избрали в городское собрание и, как верного слугу отечества, представили государю Александру Николаевичу во время поездки императора по Кавказу. В России у Жана-Франциска и Анны Марии родился сын Георгий.
Дед и отец Юрия Георгиевича были гражданами состоятельными. Тогда в конце позапрошлого века их семья прочно вписалась в круг тифлисской знати. Георгий Иванович вскоре женился на прелестной барышне из света Тамаре Григорьевне.
Рауль-Юрий родился в Тифлисе 16 апреля 1909 года. Помимо него, в семье было ещё четверо детей. В родном городе окончил школу. Жили в Тбилиси. До 19 лет Юрий проработал на мыловаренном заводе подмастерьем у мыловара. Потом окончил рабфак и уехал в Среднюю Азию.
В 1929 году завербовался в Мелитопольскую газовую партию. С этого времени и до конца жизни был связан с геологией. С 16 августа 1930 года по 8 января 1931 года работал старшим буровым мастером в Криворожской буроугольной партии, затем перевёлся в Зиновьевскую буроугольную партию. В 1933 году окончил с отличием Высшие инженерные курсы геологоразведчиков в Киеве. После окончания курсов с 1930 по 1941 годы работал в различных геологических партиях на Украине.
Жизненное кредо Ксении Васильевны, жены Юрия Георгиевича — Верность. Она убежденно говорила:
Я бы ни за что не отказалась ни от одной минуты своей жизни, хорошей или плохой, все равно. И замалчивать тоже не вижу смысла. Ведь ничто не приходит просто так, ниоткуда вчерашний день рождает завтрашний, и корни, пущенные много лет назад, дают порой неожиданные побеги... Довольно много людей в зрелом возрасте как бы стесняются вспоминать о личном? Словно любовь, радости и тревоги - достояние только молодости , а потом можно доживать как-нибудь... По-моему, они глубоко неправы. Зрелость ничем не хуже молодости, просто у нее иные взлеты, иные глубины...
Каждый отрезок их жизни был как отдельная книга, в которой тесно переплетались судьбы их и страны, радости и печали. В 1932-м году появился первый сын, назвали в честь отца Юрием. В 1945-м, семья пополнилась близнецами Сашей и Машей.
Дела между тем шли своим чередом. Эрвье работал в Мелитополе, Чернигове, Одессе, Ксения привыкала к мельканию городов и к тому, что на каждом следующем месте Юрий достигал какой-то новой высоты, хотя вроде бы не стремился к этому. Начальники буквально дрались из-за него: там где работал Эрвье, неизменно все получалось. О нем заговорили. О воле, о таланте, о удаче. Потому что геологи, как моряки и летчики, верят в счастливую звезду.
Он сам отнюдь не считал себя удачником. Ему казалось, что на Украине все уже сделано до него. Хотелось широты, простора, самостоятельности. Ксения разделяла его стремления — она была легка на подъем, жадна к новым впечатлениям, быстро и накрепко сходилась с людьми.
Мне очень повезло с женой. Всю жизнь она мой самый преданный друг, строгий критик и мудрый советчик
Вдвоем вынашивали дерзкие планы: податься на Памир или на Крайний Север. Война смешала все планы. Как миллионы других, он пошел туда, где был нужнее.
Великая Отечественная война
Лето сорок первого даже для солнечной Одессы было особенно знойным. Первую запись в своем военном дневнике Эрвье сделал 22 июня:
Сборы на море с Ксеной и Юриком… Около 12 часов узнал о выступлении Молотова по радио. Меня как громом ударило. Я ожидал такового, но не раньше августа. Дядя Спира схватился за голову и зарыдал. Ксена плакала вместе с ним… Нет войне имени! … Решили послать Юрика к бабушке, за 300 км хоть от границы… Вечером тревога, над городом неприятельские самолеты… Решил на всю предстоявшую войну: от смерти не уйдешь, а где и как она произойдет — все равно. Дядя Спира склонен думать, что война закончится до Октябрьских праздников.
Боевой путь Эрвье начался в августе 1941 года. За годы войны он служил в сапёрных частях, был командиром отдельного отряда глубокого бурения сапёрного батальона. Участвовал в обороне и освобождении Северного Кавказа и Украины. Демобилизован в декабре 1944 года в звании инженер-майора.
Сороковые, роковые.
Свинцовые, пороховые…
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!
Д. Самойлов
Продолжение карьеры
С 1945 до 1952 годы работал начальником Южно-Молдавской нефтеразведки треста «Молдавнефтегеология». В октябре 1955 года Эрвье назначили главным инженером треста «Тюменьнефтегеология», а вскоре он стал его управляющим. Все силы он приложил, чтобы укрепить трест нужными специалистами. Дела постепенно стали налаживаться. После открытия Березовского месторождения Эрвье решил, что нужно поворачивать направление поиска на север. Это было совсем непросто, потому что во многих умах укрепилось убеждение, что открытия могут происходить только на юге. Всякая попытка опровергнуть это вызывала много сомнений, упреков, уязвленных самолюбий, пошатнувшихся научных репутаций. Но Эрвье был тверд в своих убеждениях, но поиски медленно, но неотвратимо разворачивались на север.
В кабинете Эрвье всегда было много людей. Но не было случая, чтобы он не принял молодого специалиста. В то время в нефтеразведку приходило много пацанов, потерявших отцов во время Великой Отечественной войны. Внимание к каждому помогло многим не только встать на ноги, но и добиться блестящих успехов.
В августе 1952 года главком Министерства геологии СССР направлен на работу в Тюменскую нефтеразведочную экспедицию.
С 1955 года — главный инженер Тюменского нефтеразведочного треста.
В 1956—1966 годах — управляющий трестом, затем управлением «Тюменьнефтегеология».
Начальник главка «Главтюменьгеология» в 1966—1977 годах.
Открытие сибирской нефти
22 июня 1960 года — день рождения большой нефти Сибири. В начале июня Юрию Георгиевичу Эрвье пришло сообщение от начальника Шаимской экспедиции М.В. Шалавина, что на скважине №6 поднят нефтяной песчаник, а 22 июня — радиограмма о мощном фонтане нефти. «Ики юз али-уч юз» (двести пятьдесят-триста) сообщал в радиограмме Михаил Владимирович по-азербайджански для того, чтобы никого не пугать цифрами.
Получение этого радостного известия, — вспоминал Юрий Георгиевич — совпало с приездом в управление директора института геологии и геофизики Сибирского отделения Академии СССР академика Андрея Алексеевича Трофимука, который детально знакомился с нашими работами и очень одобрительно отнесся к их результатам, особенно к тому, что мы идем широким фронтом поисковых работ в различных районах. «Это очень правильно», — говорил он, — всегда, наряду с разведкой открытых месторождений, нужно иметь два-три резервных направления. Нужно больше познавать и открывать.
21 марта 1961 года дала нефть мегионская скважина, пробурённая сургутской экспедицией под руководством Ф. К. Салманова. Затем последовали открытия Усть-Балыкского, Ватинского, Северо-Покуровского, Западно-Сургутского и многих других месторождений.
Юрий Георгиевич никогда не довольствовался влиятельными рекомендациями, стараясь составить личное мнение о тех, с кем шел на разведку. Эрвье угадывал не только профессиональные, но и нравственные качества нового работника. Он незаметно подвергал испытуемого проверке, определяя дальнейшее отношение к нему, и в последствии следовал первоначальному впечатлению.
«Пошла на-гора Сибирская нефть!»
Судьба Тюменской геологоразведки во многом решалась в январе 1964 года, когда по инициативе председателя Государственного Комитета нефтедобывающей промышленности — Николая Константиновича Байбакова в Сургут прибыла большая группа специалистов нефтяников. Им предстояло сказать решающее слово, имеющее значение не только для освоения новых сырьевых районов, но и в решении важной экономической задачи по стране в целом, так как потребление нефти из года в год возрастало.
Во время осмотра буровых Байбаков был чрезвычайно сосредоточен и даже обеспокоен тем, что увидел. Сибиряки старательно показывали свою нефть, открывали фонтаны, как можно эффективней и пытливо вглядывались в лица приезжих специалистов, но те от каких-либо авансов воздерживались. Когда же Байбакову более откровенно намекнули на финансировании, он только покачал головой и ответил неопределенно:
«Да, крепок будет орешек, но надо смело брать нефть»
Нелегко было сказать решающее слово: ведь речь шла о миллиардах рублей. Комиссия работала напряженно. Рассмотрели сотни каротажных лент и различных карт, десятки ящиков кернов. Близилось время принятия решения. Напряжение нарастало.
Каждое их слово ставилось под сомнение, взвешивалось, от них требовали новых и новых доказательств.
Юрий Георгиевич даже осунулся из-за бессонных ночей, готовя бесконечные ответы на запросы москвичей. Аргументация в пользу дальнейших углеводородного сырья в Среднем Приобье требовалась «железная». Обе стороны работали очень напряженно.
Когда Юрия Эрвье спросили, кого считать первооткрывателем тюменской нефти, он ответил: можно было бы назвать фамилию бурового мастера, на скважине которого была получена нефть, но «скважина — это дело случая. Но перед тем, как пробурить, должны пройти геофизики, отстрелять профиль, потом после этого геолог определяет место, где эту буровую поставить. Поэтому первооткрывателем тюменской нефти является весь коллектив тюменских геологов.
